ЕЖЕДНЕВНЫЕ НОВОСТИ ИСКУССТВА@ARTINFO




В МИРЕ  В МОСКВЕ В РОССИИ  В ПИТЕРЕ  В ИНТЕРНЕТЕ  ПЕРИОДИКА  ТЕКСТЫ  НАВИГАТОР АРТ ЛОНДОН - РЕПОРТАЖИ ЕЛЕНЫ ЗАЙЦЕВОЙ АРТИКУЛЯЦИЯ С ДМИТРИЕМ БАРАБАНОВЫМ АРТ ФОН С ОКСАНОЙ САРКИСЯН МОЛОЧНИКОВ ИЗ БЕРЛИНА ВЕНСКИЕ ЗАМЕТКИ ЛЕНЫ ЛАПШИНОЙ SUPREMUS - ЦЮРИХ  ОРГАНАЙЗЕР  ВЕЛИКАНОВ ЯРМАРКИ ТЕТЕРИН НЬЮС ФОТОРЕПОРТАЖИ АУДИОРЕПОРТАЖИ УЧЕБА РАБОТА КОЛЛЕГИ АРХИВ

 9 июля 2008 в РИА Новости пресс-конференция, которую подготовили работники отдела новейших течений Третьяковской галереи по поводу увольнения начальника отдела Андрея Ерофеева.

<<9 июля 2008 в  РИА Новости состоялась пресс-конференция, которую организовали работники отдела новейших течений Третьяковской галереи по поводу увольнения начальника отдела Андрея Ерофеева.

Сначала Андрей Ерофеев изложил свою версию случившегося. Напомнил о задаче, которую ставил себе отдел - встроить наше искусство в мировой контекст, о четырёх планировавшихся для решения этой задачи масштабных выставках: поп-арт, соц-арт, концептуализм и new wave. Высказал признательность коллективу ГТГ, оказавшемуся достаточно пластичным, чтобы дать возможность сделать первые две из них. Обвинив ГТГ в отсутствии понимания, на какую концепцию музей работает. Пожалуй, главное из сказанного им заключается в констатации не персонального основания конфликта, а именно конфликта между традиционным музеем и музеем современного искусства. Если первый "ищет в современности вчерашнее", то второй озадачен поисками "в прошлом современности". В ГТГ, которую большинство сотрудников предпочитают называть картинной галереей, в течение 7 лет предпринималась попытка совместить эти подходы.  Он привёл пример Дюссельдорфских центров K20 и К21, я могу добавить еще более известный пример MoMA и PS1. В обоих случаях в отдельную институцию выделялся центр новейшего искусства, в котором не музеефицируется, но непосредственно создаётся и, при этом, исследуется искусство, реализующее сегодняшние инновационные представления.
Бесспорно, что нашему искусству нужна достойная "витрина", и отдел занимался именно её созданием. Когда говорят китайское искусство или американское искусство, все сразу представляют, о чём идёт речь. Так же должно быть и с сегодняшним русским искусством. Теперь, после увольнения, "мы займёмся созданием музея актуального искусства" - сказал Ерофеев, и сидевшие неподалёку от меня Ирина Лебедева и Екатерина Селезнёва (зам. директора и главный хранитель ГТГ) тихо рассмеялись. Вероятно, таким образом выказали свою оценку Ерофеева как музейного работника. <Бывшая сотрудница отдела, наш обозреватель Елена Зайцева - о работе отдела>. Выступившая позже Селезнёва настаивала на том, что работы должны попадать в музей легально, с  соответствующим оформлением, инвентаризацией, и что все выговоры Ерофееву были вынесены за прегрешения именно в этом.  Ерофеев напомнил, что уволили его сразу после завершения инвентаризации. <Сотрудник отдела Татьяна Волкова - об обстоятельствах предшествовавших увольнению Андрея Ерофеева>
На вопрос Михаила Боде о будущем музее, Андрей Ерофеев  обозначил его модель как государственно - корпоративную и выразил надежду на поддержку этого начинания в Минкульте, а на второй вопрос, перейдёт ли в новый музей часть нынешней коллекции, хранящейся в Третьяковке, объяснил сложность ситуации с коллекцией. Примерно половина коллекции, включая и его "царицынскую", оформлена в ГТГ соответствующим образом, другая же половина отдана художниками на временное хранение, поэтому Ерофеев завершил объяснение призывом к художникам не забирать сейчас работы. Выразив также надежду на сотрудничество с ГТГ в дальнейшем. Однако он рассмотрел и худший сценарий, основанием для которого послужила цепочка действий руководства галереи по отношению к отделу: закрыли зал 63, где регулярно делались инсталляции, закрыли клубы, наконец, вообще запретили организовывать выставки, теперь деятельность отдела практически прекращена - во всём этом Ерофеев усматривает неприятие того типа культуры, которой занимается отдел. Упомянул он и про возможный снос здания ГТГ-ЦДХ под Батуринско-Форстеровский "Апельсин", как попытку вытеснить не близкое власти современное искусство иным типом культуры.
На вопрос Франс-пресс о причинах регулярности скандалов, сопровождающих все проекты Ерофеева был дан довольно пространный ответ. Почти 20 лет власти никак не высказывались о современном искусстве, не замечали его как малоэффективный медиальный ресурс. Поэтому мы, профессиональное сообщество, не знаем, с какой эстетикой власть себя ассоциирует. И тут бывшего министра культуры Соколова прорвало, он очевидно апеллировал к ультраправому дискурсу, оценивая подготовленную для демонстрации в Париже выставку "Политическое  искусство России" как "позор России". Ужасался работе Синих носов "Эра милосердия" (в просторечье - "Целующиеся милиционеры"). И никто из официальных лиц не сказал о неправоте министра, никто не среагировал на тут же высказанные мнения профессионалов. Напротив. Ерофеев убеждён, что директор ГТГ Родионов уловил сигнал и решил ситуацию выправлять. И в Париже именно он устроил публичный скандал, стал требовать снятия ряда работ с выставки.
Сергей Хачатуров спросил об "Обществе коллекционеров современного искусства" (ОКСИ). Для чего оноОтвет Ерофеева примерно таков. Цель ОКСИ - сбор произведений для передачи государственным музеям. Причина появления такой промежуточной инстанции в том, что, например, ГТГ была не готова  принимать работы текущего арт-процесса, пока они доступны
. Значит  необходимо экспертное сообщество, способное оценить сегодняшние новые работы и пользующееся доверием художников. И экспертное сообщество породило ОКСИ. В кулуарах И. Лебедева отметила, что если бы у ОКСИ было свое помещение, то не было бы вопросов, а когда работы переданные ОКСИ реально хранятся в ГТГ, то вопросы есть. Она уверила, что сейчас ГТГ уже не та, что 7 лет назад, есть экспертная комиссия (Бажанов, Бакштейн, Селина и Обухова), которая вполне может давать достаточные заключения, и в посредничестве ОКСИ нет нужды.
Очень важное опасение художников выразил Борис Орлов. Отлучение собирателя коллекции от коллекции, в которую художники отдавали свои лучшие работы, пугает. Он призвал избежать конфронтации, призвал к сотрудничеству, к тому чтоб ГТГ давала работы для масштабных проектов Ерофеева, которые тот, по мнению Орлова, продолжит успешно и повсеместно демонстрировать, делая чрезвычайно важное для отечественной культуры дело. Ю. П.>
Художники встречали собирающихся на пресс-конференцию транспарантом (автор Жора Литичевский), на котором представили негодующего Третьякова.
<<
О «бардаке» и не только. Татьяна Волкова об обстоятельствах предшествовавших увольнению Андрея Ерофеева из ГТГ>
<<
Директор Третьяковской галере
и на пресс-конференции в пятницу 4 июля отметил, что "между предстоящим судом и отстранением Ерофеева от должности нет никакой связи". Более того: "Мы готовы срочно обратиться в прокуратуру с требованием провести повторную экспертизу произведений, которые вошли в состав экспозиции, и назначить эксперта от Третьяковской галереи для опровержения судебной экспертизы состава выставки">
<<
Анатолий Осмоловский об Андрее Ерофееве и группе "Война". С комментариями>
<<"Отлученные. Судьба коллекции современного искусства Третьяковки вызывает тревогу". Сергей Хачатуров. "Время Новостей". 10.07.2008>
Что если положить на чашу весов нарушенные протоколы хранения вновь поступивших произведений и сотни подаренных в коллекцию работ, которые попали в ГТГ благодаря самоотверженности сотрудников отдела и авторитету самого Ерофеева, то любой вменяемый человек увидит: перетянет вклад в культуру, а не бюрократия.
<<Арт Лондон #11 с Еленой Зайцевой. 1 июля 2008 года. Из Лондона о Третьяковской галерее>
 Точно знаю, потому что была там сама, что людские ресурсы Третьяковской галереи хотя и прекрасны, но не столь безграничны, чтобы она могла себе позволить бросаться десятком профессиональных специалистов в области современного искусства (которых в нашей стране насчитывается всего пока несколько десятков) во главе с одним из лучших, а, может быть, самым лучшим музейным куратором.

<<Андрей Великанов.18 Как актуальное искусство проиграло пиар-войну>
Вот, допустим, живу я в деревне. И думаю - ах, какой я весь из себя умный, а соседи - мудаки. Надо ли мне каждый день выходить на улицу и кричать об этом на всю деревню? Я думаю, нет, а то поколотят. Но если я думаю, что не только умный, но еще и знаю толк в актуальном искусстве, то можно попробовать и покричать. Правда, соседи не представляют, что такое актуальное искусство, но я им объясню. Криками и оскорблениями. Это будет называться "художественная провокация".

<<Реплика редактора>
От увольнения Ерофеева из Третьяковской галереи гадкое впечатление. Никакие объяснения Родионова и Лебедевой не могут изменить этой двойной гадости. Первая - от лицемерия по поводу коллекции, собранной Ерофеевым в музее. На самых разных условиях. Сотрудникам отдела говорилось, займётесь делом, оформите коллекцию, не расформируем отдел. Оформили - и Ерофеева уволили. Отдел, говорят, останется, но как и что будет происходить без Ерофеева, думаю, пока руководство не очень представляет. А художники, отдававшие работы на хранение, уже звонят, как бы их теперь забрать... Думаю, пришла пора арт сообществу озаботиться выделением этой коллекции в отдельный музей. Но это обстоятельство меркнет по сравнению со вторым, с демонстрацией типично советской повадки - уволить человека перед  судом, где его будут судить фактически за кураторскую деятельность. Кстати, в достославные поздне советские времена после подобных поступков с начальниками, их совершившими, переставали здороваться. В кругу приличных людей.
Я себя не отношу к сторонникам кураторских замашек Андрея Ерофеева тасовать одну колоду то в поп-арт, то в соц-арт. Более того, будь его начальником, может быть тоже не выносил бы амбициозного обособления и радикального упрямства. Но - есть же незыблемые вещи. Как-то даже неловко напоминать об этом директорату Третьяковки... Ю.П.
>

<<Открытое письмо директору ГТГ от сотрудников отдела новейших течений. 2 июля 2008.
Уважаемый Валентин Алексеевич,
В связи с Вашим приказом об увольнении зав.отделом новейших течений А.Ерофеева и в ответ на Ваше заявление о невыполнении сотрудниками отдела своих обязанностей считаем необходимым выразить наш коллективный протест.
Сообщаем Вам, что в период с декабря 2007 по июнь 2008 года после сверки фондов нашего отдела и выставлении к нам требований по устранению недостатков в музейном хранении нашим отделом была проведена следующая работа:
- принято на постоянное хранение более чем 4000 единиц хранения.
- систематизация постоянного фонда и составление топографических описей.
- запущен процесс по постановке на учет временного фонда.
Несмотря на это приказ был признан невыполненным, и А. Ерофеев был уволен со ссылкой на выговоры прошлых лет. Считаем данную меру неадекватной и противоречащей интересам музея.
Напоминаем Вам, что А.Ерофеев на протяжении 20 лет являлся создателем этой коллекции, насчитывающей сегодня ок. 2 500 произведений современного искусства>
<<30 июня Третьяковская галерея распрощалась со своим самым скандально известным сотрудником. Из музея уволен заведующий отделом новейших течений Андрей Ерофеев. Из интервью ТВЦ:
Ирина Лебедева, заместитель генерального директора Третьяковской галереи по научной работе: - Когда нас собственный подчиненный просто подвел и подставил, то это другая ситуация. Я сомневаюсь, что в каком-то другом учреждении начальник будет это терпеть, несмотря на любую гениальность его подчиненного.
О «бардаке» и не только. 
Татьяна Волкова об обстоятельствах предшествовавших увольнению Андрея Ерофеева из ГТГ

В 2000 году я пришла работать в коллекцию Ерофеева в музей Царицыно, с 2002 года по прошлую неделю являлась сотрудником отдела новейших течений ГТГ.
В ответ на обвинения дирекции в профессиональной несостоятельности сотрудников отдела новейших течений как музейных хранителей, а также на высказывания некоторых журналистов о «бардаке», который мы развели в стенах ГТГ, хочу привести ряд подробностей, касающихся организации хранения наших фондов.
Но, чтобы за всеми этими частностями не потерять из виду главное, хочу сразу напомнить некоторые факты. Прежде всего, Андрей Ерофеев, в отличие от всех других сотрудников ГТГ, не просто наемный работник, которого музей пригласил в качестве руководителя нового структурного образования. Это человек, который передал галерее бесценный дар – собранную им огромную коллекцию современного российского искусства, которая по праву, хотя и неофициально, носит имя «ерофеевской». Конечно, большая часть произведений на сегодняшний день юридически принадлежит ГТГ, тем не менее встает вопрос: имеет ли дирекция ГТГ моральное право лишать коллекцию своего создателя, а тем более ее расформировывать?
Итак, в 2001 году по приказу Министерства Культуры коллекция современного искусства музея Царицына была переведена в ГТГ. По правилам музейного хранения автоматически передавалась только та часть, которая имела музейные инвентарные номера. В музее Царицыно также не спешили с закупкой произведений, поэтому большая часть коллекция была не оформлена и должна была пройти экспертную комиссию ГТГ, заседания которой проходили в бункере-хранилище Царицыно. Во главе комиссии стоял А.И.Морозов, в нее входили заведующие эпохальных отделов ГТГ. Некоторые из них столкнулись с современным искусством впервые. Каждая комиссия представляла собой выстроенную нами экспозицию из нескольких десятков, а иногда и сотен работ, подобранных по историческому принципу. В результате было принято ок. 70-80 % работ, созданных в 1950-80-е годы.
После десяти комиссий, проведение которых заняло несколько лет, осталось совсем молодое искусство сегодняшних дней, которое на тот момент фактически не имело шансов пройти экспертный совет, а также большинство произведений графики, на которые уже не оставалось времени. Завершался переезд работ в ГТГ, который длился по 2004 год. Неотсмотренные комиссией работы мы также перевезли в ГТГ в надежде, что и эта часть коллекции со временем поступит в фонды галереи. Отклоненные работы было решено вывезти в хранилище в Подольске, выделенное нам ЦДХ.
В 2002 году в новообразованном отделе новейших течений ГТГ было назначено 3 хранителя постоянных фондов и 1 (!) временного фонда, хотя было известно, что именно этот временный фонд составляет значительную часть коллекции, которая перманентно росла в ходе проводимых выставок. Этим четырем хранителям предлагалось поставить на хранение каждое из привезенных 2500 произведений искусства, многие из которых, в свою очередь, состоят из десятков музейных предметов ( на каждый предмет хранения полагается инвентарь – визуальное описание и описание сохранности). Прецедентов хранения нетрадиционных видов искусств, нуждающихся в специальном обращении, у Третьяковской галереи не было, и запасник был организован по общемузейным принципам хранения традиционной живописи, графики, скульптуры. Нет смысла долго вдаваться в подробности того, какой материал представляет собой современное искусство. Надо учесть, что эта коллекция всегда была направлена на собирание нестандартных, не «галерейных» работ, большую ее часть составляют именно масштабные инсталляции. Кстати, оборудования для секции инсталляций было поставлено только в декабре 2007 года уже после скандала с хищением работ в Эрмитаже, за которой последовала министерская проверка. В силу того, что реставраторов живописи и графики в ГТГ не так много и они очень заняты более важными вещами, а реставраторов более нетрадиционных материалов, из которых, в основном и состоит коллекция, вообще не было (и так и не появилось по сей день, брали на год на контрактной основе в наш отдел реставратора по тканям, но контракт не продлили), ответственность за сохранность разрушающихся объектов и инсталляций, не рассчитанных на длительное хранение без специальной консервации, также осталась лично на хранителях. Также, и по сей день отсутствует специальное оборудование для хранения достаточного большого массива фотографий. Известно, что фотоотпечаток на бромсеребряной бумаге не живет более 100 лет, а на современной фотобумаге R-c не более 30, и для сохранения уникальных фотоперформансов многолетней давности нужно сканировать изображение и хранить в формате негатива. Лично я как хранитель фонда «Искусство 1990-2000-х годов» многократно подавала список работ из своего фонда, которые предположительно не могут быть приняты на постоянное хранение в связи с тем, что некоторые материалы (пластмасса, полиэтилен, пенопласт, поролон, зеркальная пленка) не подлежат длительному хранению. О важности решения этих проблем много раз говорилось вслух, но ни одного (!) экспертного совета назначено не было. Так, бывший хранитель фонда «искусство 1960-80 годов», имевшая большой опыт работы в ГТГ – старший научный сотрудник Анна Романова, пришедшая к нам в отдел из отдела живописи 1 половины ХХ века, еще в 2003-2004 годах пыталась сдвинуть эти проблемы с мертвой точки. Кстати, Анна, уволившаяся из отдела в 2006 году, многократно заявляла, что сделала это не потому, что не сработалась с Ерофеевым, а из-за общей болезненной внутримузейной ситуации. Забегая вперед, нужно сказать, что когда после случая в Эрмитаже пошла горячка с немедленным оформлением всего постоянного фонда на хранение, разбираться с тем, что можно принимать, а что требует отдельного рассмотрения, уже не было времени, приняли все.
Много можно говорить о системе комплектования фондов – вернее, ее отсутствии. Произведения от нашего отдела с большим трудом ставились на закупку, из них реально приобретены были единицы. Тем не менее, провести через фондовую комиссию новые произведения от художников в дар также не очень просто. Вообще, складывается ощущение, что для дирекции ГТГ вполне достаточно той части коллекции, которая уже принята на постоянное хранение и от которой никуда не денешься, вся остальная часть ей представляется исключительно в виде хаоса, энтропии в музее, с которой нужно бороться.
Тем временем отдел развил бурную деятельность в остальных направлениях музейной деятельности. Всем известно, что в общественном сознании существует только одна Третьяковская галерея – в Лаврушинском переулке. Когда говоришь «Третьяковская галерея на Крымском валу», все спрашивают: «В смысле, ЦДХ?». Часто, приходя на работу, возникает мысль «сегодня что ли понедельник?» (нерабочий день для посетителей). Вспоминаешь, что нет, например, вторник, но просто никого нет.
Исходя из предпосылки, что музей – это место популяризации искусства и живого общения со зрителем, наш отдел несколько лет осуществлял проект «Системы клубов современного искусства» - программу персональных выставок современных художников, дискуссионный, лекционный и детский клубы. Опять же не благодаря, а скорей вопреки остальному музею, нам удалось воплотить в жизнь несколько крупномасштабных эпохальных выставочных проектов: «Сообщники», «Поп-арт», «Соц-арт».
Хранительская работа отошла на второй план, а усилия администрации были сосредоточены на контроле, а впоследствии и на цензурировании нашей выставочной деятельности. Это продолжалось до весны 2007 года, когда грянул скандал с хищением работ в Эрмитаже и последовавшие за ним министерские проверки музейных фондов. Все запаниковали, вспомнили незаинвентаризированные неатрибутированные работы Ларионова и Гончаровой и др., ну и, конечно, о наших фондах. Ситуацию обострил скандал, связанный с поездкой выставки «Соц-арт» в Париж. После личного конфликта Ерофеева с руководством, видимо, и было принято решение его убрать, но ряд обстоятельств не позволил это сделать в короткий срок. К тому же всем было очевидно, что без Андрея и без нас разобраться в наших фондах будет невозможно.
Нам была запрещена любая выставочная, дискуссионная и иная деятельность якобы до приведения в порядок хранения. В декабре 2007 была проведена внутримузейная сверка фондов для выявления недостатков. Из-за огромного массива работ и сжатых сроков проведения сверки, отдел учета плохо справлялся со своей задачей. Например, в списках непоказанных хранителями произведений все время повторно всплывали работы, на самом деле раннее предъявленные хранителями. На нашу беду, после окончания сверки, хранитель графики А.Криксунова и А.Ерофеев уехали в новогодние отпуска на 2 недели. В это время были оглашены результаты сверки, в которых по ошибке опять всплыли несколько десятков работ, ранее предъявленных Криксуновой. На следующий день (!) после оглашения результатов вернулся Ерофеев и в течение нескольких часов предъявил все якобы ненайденные работы. Но оказалось уже поздно, и через 2 дня на директорате ему был объявлен тот самый третий роковой выговор, на который потом ссылались в приказе об его увольнении. После этого руководство выпустило ряд невыполнимых приказов. Например, приказ от конца января 2008 года - за полтора месяца оформить все вещи (2500 из имеющихся 4000 единиц), идущие на постоянное хранение. После его частичного невыполнения отдел был признан недееспособным и нам был поставлен ультиматум – принять постоянное хранение к 1 июня, выдать вещи, находящиеся на временном хранении с предыдущих выставок и запустить процесс по оформлению произведений, не имеющих музейного статуса.
К началу июня нами все произведения постоянного хранения были оформлены в предельно сжатые сроки - беспрецедентный музейный рекорд. Мы работали без выходных, брали работу домой в надежде спасти отдел. Но с момента приведения постоянного хранения в полный порядок пользоваться им стало можно и без нас.
Приказ директора был признан невыполненным на основании 1 ненайденного листа графики из научно-вспомогательного фонда, нескольких невыданных произведений с наших прошлых выставок (которые художники не смогли забрать из-за их габаритов, им просто негде их хранить). Прибавили к этому три незакрытых выговора Ерофеева за последний год и посреди лета в пятницу вручили ему приказ об увольнении.
Хотя слухи о планах дирекции уволить Ерофеева ходили давно, до последнего момента мы не верили, что нас так цинично используют и после этого открыто сфабрикуют обвинения против Андрея. Собрали коллекцию, привезли, обработали – а теперь пошли вон.
Сейчас уже совсем не хочется уподобляться нашим оппонентам и вспоминать все негативные мелочи нашей работы: комната 25 кв.м. на 10 человек, 2 компьютера на всех, дисциплинарные проверки и бюрократическая травля, как в старые «добрые» времена. Все это не имело для нас большого значения, ведь мы занимались любимым делом. Теперь я просто не вижу никакого смысла оставаться в музее и быть свидетелем того, как расформировывается таким трудом сделанная нами постоянная экспозиция, раздаются вещи, которые мы столько лет собирали.
Очевидно, что мы без работы не останемся, и, возможно, именно эта вопиющая ситуация позволит Ерофееву совершить большой профессиональный рывок, на который бы он сам не решился, по собственной воле никогда не оставив произведения в руках людей, не способных их оценить.
Самое обидное - даже не 8 лет работы (за зарплату размером в пенсию), вложенные в эту коллекцию, с которой многие из нас связывали свою жизнь. Обидно то, что теперь большая ее часть будет расформирована, так как дирекция не хочет, да и просто не может оформить произведения, не принадлежащие Третьяковке, ведь они дарились не им, а Ерофееву. Но и вернуть работы обратно как основу для будущей альтернативной коллекции специально созданному для этого «Обществу коллекционеров современного искусства», которому они были формально подарены, ГТГ также отказывается, посчитав возможным произведения арестовать и заявить, что они будут их возвращать авторам.
Вот и вся история. Теперь нам говорят – вы что, дураки, надо было застраховаться, как-то юридически оформить свои права на работы. Но мы же их собирали для Третьяковской галереи. И вправду, получается, дураки…
Мы считаем, что теперь наша общая задача – не дать развалить оставшуюся часть коллекции, и призываем художников не спешить с решением забрать работы, подаренные и оставленные на временное хранение А. Ерофееву. Мы надеемся, что будет найден выход по вывозу ее из ГТГ.
Еще важно, чтобы за деталями взаимных обвинений не потерялась суть того, что произошло - чудовищного преступления, откровенного рейдерства, произвола на государственном уровне, который в цивилизованном мире не может иметь место. Хорошо, что во времена Третьякова еще не существовало подобного рода музейного устройства, а то бы и его, наверняка, уволили за профнепригодность.

Татьяна Волкова

TopList

© 1994-2017 ARTINFO
дизайн ARTINFO
размещение ARTINFO